Размышления в троллейбусе
yurilis
Наверное, люди часто считают меня ненормальным, потому что когда я не занят делом, я всегда веду внутренние диалоги, споря с воображаемым оппонентом, или, даже целой аудиторией. И, если сильно увлекусь, могу даже начать шевелить губами, или размахивать руками. Наверное, смешно это выглядит со стороны. Вот и этим утром, ехал я на работу в троллейбусе и начал вспоминать вчерашний выпуск вестей недели с Киселевым (да, грешен, подсел на него, каждую неделю смотрю этот рупор пропаганды) и вспомнил что тот упомянул фразу моего "любимого" Достоевского, что мол, если бога нет, значит все дозволено. Эта фраза мне никогда не нравилась, и я уже давно придумал аргумент против нее, а тут и Киселев, как не удивительно (видимо он атеист, только скрывает), выдвинул тезис, что это не так (речь шла об Обаме). Не помню дословно, что он сказал - что то вроде раз бога нет, значит и вся ответственность за все дела на тебе. И я с ним согласился. Верующий человек может переложить всю ответственность на бога, можно резать головы неверным, можно жечь тех, кто что-то не так сказал - он думает, что делает это с благословения всевышнего и если придется держать ответ там, он скажет: "Ты же сам сказал, что так надо".
И вот теперь все эти рассуждения можно дополнить теми мыслями, что возникли в моей голове, когда я в первый раз услышал эту фразу: нет, не если бога нет, то все дозволено, а ЕСЛИ БОГ ЕСТЬ, ЗНАЧИТ ВСЕ ДОЗВОЛЕНО! Ведь если все это правда, то можно делать все, что угодно, и цена ошибки не будет столь велика. Можно вырезать всех представителей определенного народа, или конфессии и плевать, что какая то часть их этого не заслуживает, ведь если бог есть, то виновные понесут заслуженное наказание, а невинные автоматом попадут в рай. Так для них будет даже лучше, им или простятся их грехи или они, безвременно почив, просто не успеют сделать ничего плохого. Правда, осуществившего это, естественно, ждет ужасная кара, но, видя страдания ближних, все несправедливости этого мира, почему он не решится взять весь грех на себя и ценой вечных ужасных мучений, не принести счастье окружающим? Разве мало среди миллиардов людей таких, которые уверены, что причина несчастий заключается в именно таких-то людях и готовых пойти на безумое самопожертвование лишь бы мир от этих людей избавить?

В этот момент, у меня возникли ассоциации с некоторой мзвестной личностью и я вспомнил, что еще один вопрос давно сидел у меня занозой. Никто никогда не мог мне объяснить и сам я никогда не мог понять суть христианства - в чем выражается искупление грехов Спасителем и в чем и от чего наше Спасение. Как я понял, в силу того, что кое-кто съел это злосчастное яблоко, нас изгнали из рая и обрекли на долю смертных, плюс потом и кровью добывать свой хлеб. Уже достаточное наказание. И в ветхом завете, наверное это и подразумевалось, а потом кто-то решил накатить новую прошивку и началось что-то непонятное. Может быть, я латентный иудей, но я не понимаю, зачем и отчего нас спасли? Т.е., грубо говоря, бог создал все сущее, в том числе и ад, в котором человечество было обречено после смерти на вечные мучения, сам его, значит создал, потом сам свою ипостась к нам послал, заранее зная, как и что получится (всемогущий же), сам себя на мучения обрек и этим нас спас, а мы должны быть ему за это благодарны и любить его. Ну, офигеть теперь! Даже не знаю, какую аналогию здесь привести. Это я буду каждый день мучить и избивать свою жену, а однажды я ей скажу: "Я ведь люблю тебя, а мучаю из-за того, что ты звякаешь ложечкой о чашку, когда размешиваешь сахар. Так вот, я больше тебя мучить не буду, а спасу тебя, искупив твои грехи! Я пойду в милицию с заявлением на самого себя, меня посадят, а ты жди моего прихода и славь меня как своего спасителя! Чао!". Круто да?

Кто то, наверное, понимает все это и видит недоступную мне логику, но меня никто пока убедить и объяснить не смог. А у меня на основе двух вышеизложенных мыслей, родился любопытный гибрид. А что, если нас спасли не от каких то прошлых грехов, а взяли на себя ответственность сделать что то такое плохое, чего не хотелось бы, чтобы это делали сами люди, т.е. спасли от грехов будущих? Вот такого спасителя можно благодарить, ведь он ценой собственных мучений пытался спасти человечество от чего то, принести ему счастье, взяв на себя ответственность за ужасный путь, по которому дорога к этому счастью ведет. А последователи как всегда что-то не так поняли или специально приврали и, теперь - мы имеем то, что имеем.

И согласитесь, разве даже этот бред не более логичен, чем официальныя христианская точка зрения?

P.S. И все-таки интересно, от чего же нас нужно было спасать? Уж не от языческих ли богов, случайно? :-)

Бесы
yurilis
Недавно решил в кои то веки посмотреть чего по нашему родному телевидению показывают и сразу же наткнулся на сериал бесы (sic!) по Достоевскому. В свое время я начинал читать это произведение, но так и не осилил, не потому что читать было тяжело, нет, Достоевский при всем моем к нему неуважении, все таки читается очень легко, а просто из-за нахлынувшего отвращения. Возможно это мой недостаток, что если мне сильно не нравится чья то точка зрения, то я просто не могу продолжать знакомиться с ней.
Вся эта достоевщина, в принципе, противна для меня, но именно "Бесы" - это апофеоз достоевской мерзости. Недаром в народе ходят такие поговорки, как "у кого о чем болит, тот о том и говорит", "с больной головы на здоровую перекладывать", или, более современное выражение "приписывать свои мысли другим". Вот именно этим и занимается наш товарищ. Сам по себе глубоко больной, ущербный, развратный, гнилой червь Достоевский просто не может адекватно воспринимать действительность, он просто проецирует свой глубоко сгнивший больной мир на мир окружающий - не идеальный, но и не такой мрачный, имеющий как темные полосы, так и светлые. И то, как он показывет в своих произведениях революционеров - это, дорогие мои современные ТП и ТХ, вовсе не то, чем они являлись в действительности, а лишь то, как он видел себя на их месте, то как он понимал своим извращенным умом революционные идеи.
А самое противное это то, что именно сейчас показывают это поделие по ТВ, не нужно объяснять, на кого пытаются нам намекнуть наша пропаганда. Нет, в принципе, по Украине, я сейчас даже солидарен с ней, мне и пропаганды никакой не нужно, чтобы понять, что кровавые бе(а)ндеровские ублюдки с промытыми мозгами совсем сорвались в штопор и перешли черту за которую переходить нельзя, но стратегически, наша пропаганда хочет внушить нам православно-монархическое "власть от бога и свергать ее нельзя, поститесь, молитесь и терпите". Нет! Вот, то что происходит на Украине - это плохая "революция", это даже не революция, так как никакого коренного общественного перелома не произойдет в ее итоге, никакой созидательной идеи она не несет, арабские "революции" - это плохие революции, ибо фундаментализм это зло. А вот Великая Октябрьская Социалистическая революция - это хорошо. Эстетствующие либералочерви уже полвека кончают гноем от фразы "...мир насилья мы разрушим до основанья...". И совершенно забывают про "... мы наш, мы новый мир построим". И ведь действительно, построили! Весь современный мир - это по сути плоды той Революции и не признавать этого нельзя.

[reposted post]Мечта голубых
konstantinus_a
reposted by yurilis
Очень большая картинка...Collapse )


Зашел посмотреть городские новости
yurilis
http://news.ngs.ru/more/1276088/ — На ул. Лежена зарезана женщина на глазах у прохожих
http://news.ngs.ru/more/1275688/ Водитель «Лексуса» до смерти избил пожилого пешехода
http://news.ngs.ru/more/1274368/ Убита 10-летняя школьница: полиция разыскивает подозреваемого
http://ngs24.ru/news/1273688/view/ В массовой перестрелке за госзаказ в Красноярске погибли двое
http://news.ngs.ru/more/1273588/ Житель Бердска убил себя шестнадцатью ударами ножа
Пиздец, люди, вы ебанулись?

Может ли бог создать такой камень...
yurilis
...Который сам не сможет поднять? Да, отчасти. Всякая всемогущая сущность имеет пределы своего всемогущества. Никто не способен дать счастья всем без исключения представителям человечества.

Иванов. Вечный зов
yurilis
- Я много думал над будущим, Петр Петрович, - неожиданно усмехнулся Лахновский мягко и как-то мирно, добродушно. - Конечно, теперешнее поколение, впитавшее в себя весь фанатизм так называемого марксизма-ленинизма, нам не сломить. Пробовали - не получилось. Да, пробовали - не получилось, - еще раз повторил он раздумчиво. И, в который раз оглядывая Полипова с головы до ног, скривил губы. - Немало, немало до войны было в России, во всем Советском государстве слишком уж ретивых революционеров, немало было таких карьеристов и шкурников, как ты... На различных участках, на самых различных должностях, больших и малых. Кто сознательно, а кто бессознательно, но такие сверхреволюционеры и такие лжекоммунисты, как ты, помогали нам разлагать коммунистическую идеологию, опошлять ее в глазах народа, в сознании самых оголтелых, но не очень грамотных ее приверженцев. А некоторые из таких... и ты вот, к примеру, способствовали еще и дискредитации... а иногда и гибели наиболее ярых коммунистов... Они летели со своих постов, оказывались в тюрьмах и лагерях. Они умирали от разрыва сердца, или их расстреливали...
По широкому лбу Полипова катились капли пота, но он не решался стереть их, боялся теперь даже шевельнуться.
- Да-а, - вздохнул Лахновский обессиленно и тоскливо, глядя на его взмокший лоб, - всем этим мы умело пользовались. Но всего этого было мало. Мало...
Ничего не выражающие глаза Лахновского, упершиеся в Полипова, тускнели все больше, мертвели, и казалось тому, застынут сейчас навечно, и Лахновский, постояв еще секунду-другую, столбом повалится вбок, высохшее его тело, обтянутое каким-то старомодным сюртуком, бесшумно упадет на толстый ковер, а трость, на которую он сейчас опирается обеими руками, отлетит в сторону.
Но Лахновский не упал, даже не качнулся, безжизненные глаза его дрогнули, зрачки засветились черными точками, и он прикрыл их смятыми, без ресниц, веками.
- Да-а, - извлек из себя слабый звук Лахновский. - Но мир, Петр Петрович, в конечном счете очень прост. Очень прост...
Только теперь Полипов осмелился поднять руку и обтереть пот со лба, со щек. Лахновский кивнул, будто одобрил это.
- Придет день - война закончится, - продолжал он. - Видимо, русские войска все же перейдут свою границу, вступят в Германию, займут Берлин. И страшно подумать - что будет с Европой? Но... вот говорят - нет худа без добра. Это так. Но и добра без худа нету. Самые могущественные страны мира - Америка и Англия - разве позволят коммунистической идеологии беспрепятственно расползтись по всей. Европе? А? Разве позволят потерять Европу? А?
Полипов дважды как-то дернулся, будто каждый раз хотел встать, вскочить. Но не встал, а только что-то, промолвил невнятно.
- Что?! - яростно прокричал Лахновский.
- Я говорю... сделают, конечно, все, чтоб не позволить.
- Дурак! - взревел старик, метнулся опять к портьере и, дойдя до нее, стремительно обернулся. - Дурак ты, но... правильно, все сделают. Хотя что-то... какие-то страны мы, возможно, потеряем. Ну, например, Польшу. Чтобы дойти до Германии, надо перейти через всю Польшу прежде всего, через Румынию. Да-с! А это значит, что на пути советских войск будут Венгрия, Чехословакия. И не знаю, какие еще страны. И, войдя в них, русские установят там свои порядки, конечно. Это ты, Петр Петрович, правильно сказал.
И хотя Полипов ничего такого не говорил, возражать не стал, сидел тихо и пришибленно, стараясь не смотреть теперь на сердитого старика.
- Это ты правильно, - повторил Лахновский и продолжал устало и раздраженно: - Америка и Англия не всегда будут на стороне России. Почему же сейчас на ее стороне? Видимо, боятся, что, если падет Россия, Англию Гитлер проглотит, как хохол галушку. Ну, а тогда с Америкой разговор будет крутой. И не устоять ей. Американцы какие вояки? Пьянствовать да с бабами развратничать - это умеют. А воевать? Не-ет. И океан их не загородит. Вот почему они покуда с Россией. Но падет Германия - и они очнутся... Очнутся, Петр Петрович! Другого обстоятельства быть не может. И не будет!
Потом Лахновский долго стоял неподвижно, будто прислушивался к чему-то тревожно. Полипов, обеспокоенный, тоже напряг слух, но в мертвой тишине, царящей в комнате, не уловил даже малейшего звука.
- Да, после войны мы будем действовать не спеша, с дальним и верным прицелом, - вернулся к прежней мысли Лахновский. - Все очень просто в мире, говорю, все очень просто. Нынешнее поколение не сломить... Что ж, мы возьмемся за следующие. Понимаешь, Петр Петрович?
Полипов хотел сказать "нет", но лишь беззвучно мотнул головой.
- Ах, Петр Петрович, дорогой ты мой человек! - неожиданно тепло, как-то по-отечески, промолвил Лахновский. - Все в мире, я же говорил, имеет обыкновение стареть. Дома, деревья, люди... Видишь, как мы постарели с тобой. Это закон, абсолютный закон природы. Сама земля стареет. Но она вечна. А люди умирают, на смену им приходят другие. В течение нескольких десятков лет одно поколение сменяется другим. Это-то хоть в состоянии понять?
- Ну и что же, что сменяются?
Лахновский недовольно поморщился от такой непонятливости и терпеливо продолжал ему растолковывать, как маленькому:
- Я ж тебе и объясняю... В этом веке нам уже не победить. Нынешнее поколение людей в России слишком фанатичное. До оголтелости. Войны обычно ослабляли любой народ, потому что, помимо физического истребления значительной части народа, вырывали его духовные корни, растаптывали и уничтожали самые главные основы его нравственности. Сжигая книги, уничтожая памятники истории, устраивая конюшни в музеях и храмах... Такую же цель преследует и Гитлер. Но слишком он многочислен, что ли, этот проклятый ваш советский народ... Или он какой-то особый и непонятный... И в результате войны он не слабеет, а становится сильнее, его фанатизм и вера в победу не уменьшаются, а все увеличиваются. Гитлер не может этого понять, а если бы понял, как-то попытался бы выйти из войны. Значит, он обречен, и его империя, его тысячелетний рейх, накануне краха... Значит, надо действовать нам другим путем. Помнишь, конечно, Ленин ваш сказал когда-то: мы пойдем другим путем. Читал я где-то или в кино слышал... Что ж, хорошая фраза. Вот и мы дальше пойдем другим путем. Будем вырывать эти духовные корни большевизма, опошлять и уничтожать главные основы народной нравственности. Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением, выветривать этот ленинский фанатизм. Мы будем браться за людей с детских, юношеских лет, будем всегда главную ставку делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее! - Сморщенные веки Лахновского быстро и часто задергались, глаза сделались круглыми, в них заплескался, заполыхал яростный огонь, он начал говорить все громче и громче, а под конец буквально закричал: - Да, развращать! Растлевать! Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов!
Лахновский был теперь страшен. Выкрикивая все это, он метался по всей комнате, глубоко втыкал свою трость в ковер, белая маленькая голова его тряслась, глаза горели безумным огнем, и, казалось Полипову, на тонких, иссохших губах его проступает пена, пузырится и лопается.
- Ну, допустим... - невольно произнес Полипов, испуганный, ошеломленный. Только сделать это как?
- На место! - в самое ухо саданул ему клокочущий от ярости голос Лахновского.
Полипов качнулся и тут только обнаружил, что он снова поднялся со стула. Нащупал рукой его спинку, оперся на нее. Лахновский, стоявший рядом, давил на него глазами.
Помедлив немного, Полипов сел. Ухо, в которое Лахновский выкрикнул ему эти два слова, горело, будто и в самом деле в него чем-то ударили.
- Как сделать? - проворчал Лахновский уже без прежнего гнева. Ярость его, мгновенно возникающая, так же мгновенно и утихала, словно уходила куда-то, как вода сквозь сито. Так случилось и на этот раз, и перед Полиповым стоял опять безобидный, будто и беспомощный, одряхлевший старик, устало опирающийся на свою трость. - Да, не легко это сделать, Петр Петрович... А главное - не так скоро... невозможно быстро достичь этого. Десятки и десятки лет пройдут. Вот что жалко.
Полипов приподнял голову. Лахновский поймал его взгляд и, словно зацепив чем-то, долго не отпускал.
Так они, глядя друг на друга, какое-то время безмолвствовали. Один стоял, другой сидел, но оба словно превратились в окаменевшие изваяния.
- Что? - промолвил наконец Лахновский. - Думаешь: откуда у этого чертова Лахновского такой фанатизм? И зачем ему? Подохнет ведь скоро, а вот, мол...
- Н-нет...
- Не ври, думаешь! - обрезал его Лахновский. - И это хорошо. Сам видишь у них есть фанатики, и у нас есть. Еще какие есть! Намного яростнее и непримиримее, чем я. Знай это. Запомни. Конечно, моя жизнь кончается. Ну что ж, другие будут продолжать наше дело. И рано или поздно они построят в России, во всех ваших советских республиках, совершенно новый мир... угодный всевышнему. Это случится тогда, когда все люди... или по крайней мере большинство из них станут похожими на тебя. Ведь ты, Петр Петрович, не станешь же... не будешь с оружием в руках отстаивать старый коммунистический мир?
- Сейчас - борюсь, как видишь. - Полипов дернул плечом, на котором топорщился майорский погон.
- Ну, сейчас, - усмехнулся Лахновский. - Да и какой ты борец даже сейчас?.. А потом, когда соответствующим образом будет подготовлен весь народ...
- Теория хороша, - усмехнулся и Полипов, начав опять смелеть. - Легко сказать - весь народ. А как, еще раз спрашиваю, это сделать вам? У партии... коммунистов гигантский идеологический, пропагандистский аппарат. Он что, бездействовать будет? Сотни и тысячи газет и журналов. Радио. Кино. Литература. Все это вы берете в расчет?
- Берем, - кивнул Лахновский.
- Советский Союз экономически был перед войной слабее Германии. Меньше, значит, было танков, самолетов, пушек. И всего прочего. Да и сейчас, может быть... Впрочем, сейчас - не знаю. Но пресса... идеологический аппарат сделал главное - воспитал, разжег до предела то, что вы называете фанатизмом... а другими словами - патриотизм к своей земле, гордость за свой народ, за его прошлое и настоящее, воспитал небывалое чувство интернационализма, любви и уважения народов друг к другу, привил небывалую веру в партию коммунистов... И в конечном счете - веру в победу, - говорил Полипов, сам удивляясь, что говорит это. Но, начав, остановиться уже не мог, чувствовал, что теперь ему необходимо до конца высказать свою мысль. - И вы видите - народ захлебывается в своей этой гордости, в своей преданности и патриотизме, в вере и любви. Этим и объясняются все победы на фронте... все дела в тылу. Солдаты, словно осатанелые, идут в бой, не задумываясь о гибели! На заводах, на фабриках люди по двадцать часов в сутки стоят у станков! И женщины стоят, и дети! В селе люди живут на картошке, на крапиве - все, до последнего килограмма мяса, до последнего литра молока, до последнего зерна, отдают фронту. Все, даже самые дряхлые, беспомощные старики и старухи, выползли сейчас в поле, дергают сорняки на посевах. Вот как их воспитали! И это... все это вы хотите поломать, уничтожить, выветрить?
- Это, - кивнул Лахновский, выслушав его не перебивая.
- Ну, знаете...
- Именно это, Петр Петрович, - спокойно повторил Лахновский. - Ты не веришь, что это возможно, и не надо. Считай меня безумным философом или еще кем... Я не увижу плодов этой нашей работы, но ты еще, возможно, станешь свидетелем...
Лахновский, зажав трость под мышкой, опять вынул табакерку, раскрыл ее, забил одну ноздрю, потом другую табаком.
- Газеты, журналы, радио, кино... все это у большевиков, конечно, есть. А у нас - еще больше. Вся пресса остального мира, все идеологические средства фактически в нашем распоряжении.
- Весь этот остальной мир вы и можете... оболванить, - почти крикнул Полипов. - А народов России это не коснется.
- Как сказать, как сказать... - покачал головой Лахновский, спрятал табакерку, начал опять острием трости ковырять в ковре. А поковыряв, произнес со вздохом: - Сейчас трудно все это представить... тебе. Потому что голова у тебя не тем заполнена, чем, скажем, у меня. О будущем ты не задумывался. Окончится война - все как-то утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, чем располагаем... все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей! Человеческий мозг, сознание людей способно к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить! Как, спрашиваешь? Как?!
Лахновский по мере того, как говорил, начал опять, в который уж раз, возбуждаться, бегать по комнате.
- Мы найдем своих единомышленников... своих союзников и помощников в самой России! - срываясь, выкрикнул Лахновский.
Полипов не испытывал теперь беспокойства, да и вообще все это философствование Лахновского как-то не принимал всерьез, не верил в его слова. И, не желая этого, все же сказал:
- Да сколько вы их там найдете?
- Достаточно!
- И все равно это будет капля в море! - из какого-то упрямства возразил Полипов.
- И даже не то слово - найдем... Мы их воспитаем! Мы их наделаем столько, сколько надо! И вот тогда, вот потом... со всех сторон - снаружи и изнутри мы и приступим к разложению... сейчас, конечно, монолитного, как любят повторять ваши правители, общества. Мы, как черви, разъедим этот монолит, продырявим его. Молчи! - взревел Лахновский, услышав не голос, а скрип стула под Полиповым. - И слушай! Общими силами мы низведем все ваши исторические авторитеты ваших философов, ученых, писателей, художников - всех духовных и нравственных идолов, которыми когда-то гордился народ, которым поклонялся,, до примитива, как учил, как это умел делать Троцкий. Льва Толстого он, например, задолго до революции называл в своих статьях замшелой каменной глыбой. Знаешь?
- Не читал... Да мне это и безразлично.
- Вот-вот! - оживился еще больше Лахновский. - И когда таких, кому это безразлично, будет много, дело сделается быстро. Всю историю России, историю народа мы будем трактовать как бездуховную, как царство сплошного мракобесия и реакции. Постепенно, шаг за шагом, мы вытравим историческую память у всех людей. А с народом, лишенным такой памяти, можно делать что угодно. Народ, переставший гордиться прошлым, забывший прошлое, не будет понимать и настоящего. Он станет равнодушным ко всему, отупеет и в конце концов превратится в стадо скотов. Что и требуется! Что и требуется!

Горячее время
yurilis
За последние три месяца я посетил Горноалтайск, Кемерово, Калининград, Тверь, Ульяновск, Волгоград, Ростов-на-Дону, Астрахань, Калугу, Петрозаводск, Владимир, Саранск, Чебоксары, Йошкар-Олу, Смоленск. Полетал на А320, А319, А321, Боинг737, Сухой Супер Джет, ATR-70, Canadian Air Jet

о борьбе с детской педофилией
yurilis
Скажу сразу, что я не поддерживаю и даже отношусь резко отрицательно к настоящим педофилам, однако, и к активным борцунам я испытываю все больший и больший негатив. Нет, я даже понимаю возмущение обычных людей, которых можно назвать истеричными хомячками. Сам таким был, когда наткнулся на группу борцунов вконтакте. Там меня накрутили так, что я сам был готов идти, размахивая сверкающим мечом, ддосить сайты выжигать эту извращенческую мразь каленым железом. В общем то это нормальная реакция нормальных людей на такую информацию. Но потом я стал задумываться, а не манипулируют ли мной? уж как то все неестественно театрально-драматично все. Ну как может быть правдой, например, что у нас в России 300000 отборррных педофилов? Конечно, явление это есть и весьма мерзостно. Но делать это проблемой номер один... Чего добиваются лидеры борьбы? или все таки у меня параноя и я попал под влияние истерии о всемирном заговоре и тотальном контроле? и там есть свои теневые лидеры, которые в свою очередь преуменьшают данное явление? наверное, истина и ложь частично присутствуют и там и там и тесно переплетены между собой: почему то я уверен, что в лагере борцов немало тех, с кем они борятся, ведь можно, прикрываясь борьбой посещать самые грязные уголки интернета.

Опубликовано с m.livejournal.com.


[LJ2ME (http://www.xfyre.com/sw/lj2me.html)] Еще раз о Булгакове.
yurilis
Никогда ничего не просите у сильных мира сего. Надо будет - сами дадут. А ведь так оно и есть.

Совещание
yurilis
Originally posted by alex_aka_jj at Совещание

Петров пришел во вторник на совещание. Ему там вынули мозг, разложили по блюдечкам и стали есть, причмокивая и вообще выражая всяческое одобрение. Начальник Петрова, Недозайцев, предусмотрительно раздал присутствующим десертные ложечки. И началось.

— Коллеги, — говорит Морковьева, — перед нашей организацией встала масштабная задача. Нам поступил на реализацию проект, в рамках которого нам требуется изобразить несколько красных линий. Вы готовы взвалить на себя эту задачу?

— Конечно, — говорит Недозайцев. Он директор, и всегда готов взвалить на себя проблему, которую придется нести кому-то из коллектива. Впрочем, он тут же уточняет: — Мы же это можем?

Начальник отдела рисования Сидоряхин торопливо кивает:

— Да, разумеется. Вот у нас как раз сидит Петров, он наш лучший специалист в области рисования красных линий. Мы его специально пригласили на совещание, чтобы он высказал свое компетентное мнение.

— Очень приятно, — говорит Морковьева. — Ну, меня вы все знаете. А это — Леночка, она специалист по дизайну в нашей организации.

Леночка покрывается краской и смущенно улыбается. Она недавно закончила экономический, и к дизайну имеет такое же отношение, как утконос к проектированию дирижаблей... )



?

Log in

No account? Create an account